ос
Тут снизу, со стороны камбуза, донесся крик и какой-то звон: похоже, что брякнулся на пол котелок. Мы обернулись, смотрим — из-за угла рубки мчится крыса. Заметила нас, остановилась и завертела носом во все стороны, выискивая, куда бы удрать. Никогда еще мне не приходилось видеть крысу так близко среди бела дня. Меня поразила ее острая морда и быстрые движения, я так загляделся, что словно оцепенел и даже не подумал хоть что-то сделать.
Послышался сухой щелчок, как в тире на ярмарке, и госпожа крыса задергала лапками, отправляясь на тот свет.
— Отличный выстрел, Скаус!
Он будто не слышал, — тщательно перезарядил пистолет и стоял и смотрел на крысу. В эту минуту из-за угла выскочил кок с кочергой в руке.'
— Ах, чтоб тебя!
Мы подцепили крысу кочергой и выбросили за борт. Птицы, кружась, подлетели одна за другой, но даже и они, видно, были разочарованы, когда разглядели, что шлепнулось в воду.
Кок подержал пистолет в руках, с любопытством разглядывая его.
— Мне бы такая штука пригодилась в камбузе. На этомпроклятом старом корыте прорва крыс, я в море за всюсвою жизнь столько не видел.
— Еще один покупатель, Скаус, — сказал я, когда кок ушел.
Джонсон рассеянно кивнул, но продолжал неотрывно смотреть вдаль, облокотясь на поручни. Птицы возобновили свое однообразное кружение. И Тасманский пролив расстилался все той же однообразной серо-зеленой равниной в чешуйках ряби. Уже второй день «Каитики» шла своим неизменным курсом из Веллингтона в Сидней...
Два дня спустя я сидел на том же месте на корме и, глядя, как западный ветер полощет только что выстиранное мной белье, грезил о своей девушке из Сиднея. Неожиданно на палубе опять появился Джонсон. Теперь, когда все судно узнало о крысах, он выглядел поспокойнее и каждое утро исправно спал по пять-шесть часов, хотя вечера по-прежнему проводил за картами в кают-компании.