ос
И вот субботним утром, когда и школа и рынок закрыты, они запаслись обычным для рыболовов завтраком, закинули за плечи плетеные сумки и сели на велосипеды. Путь к мистеру Хансену не близкий, и только длинная гряда дюн отделяет его дом от причалов, вдающихся в море в какой-нибудь миле оттуда. Мальчики прислонили велосипеды к живой изгороди и по асфальтовой дорожке пошли к дому.
Дети Хансена давно выросли, обзавелись собственными семьями, так что кругом было тихо, а небольшая лужайка и тщательно возделанные грядки овощей выглядели опрятно. Только из глубины курятника в конце участка доносилась негромкая неумолчная болтовня пугливых белых леггорнов.
В дверь выглянула миссис Хансен — полная, седая, голубоглазая.
— Мистер Хансен сейчас выйдет,— сказала она.— В субботу он любит понежиться в постели: годы его уже немалые.
Дай сказал, что они пришли посмотреть на скелет, и миссис Хансен ответила, что так и подумала и что он в мешке в сарае и ребята могут делать с ним все, что угодно, только где-нибудь подальше, потому что от одного взгляда на этот ужас у нее мороз подирает по коже.
Мешок они нашли в углу сарая под верстаком, и Дан с трудом выволок его ка лужайку и перевернул. Иссохшие кости градом посыпались на траву.
Одни были округлые и увесистые, как бычьи, другие — видимо, от позвоночника — легкие, сквозные, с отростками.
Билли разочарованно смотрел на эту груду.
— Фу, черт, — сказал он, — и это все?
Дан, который был года на три старше, заметил, что так ничего не поймешь, сколько ни стой и ни гляди. Чтобы сказать, как выглядел человек, нужно сперва приладить все кости на место.
Мальчики принялись за дело, и, подбирая разрозненные кости и пытаясь сообразить, куда бы их приспособить, Билли забыл о своем разочаровании.
Странный землистый запах исходил от костей, хотя они были совершенно чистые и гладкие, будто вымытые. Белые, чуть сероватые, блестящие —должно быть, их беспрерывно терли и полировали зыбучие черные пески, где они так долго пролежали.