ос
Кузнечики выводили в высокой траве свою унылую песню, и в эвкалиптовой роще за железной дорогой еще трещали одинокие цикады.
Билли стало жарко, хотя песок, который он выгребал на край ямы, был совсем холодный. На ум ему пришли рассказы Дана об убийствах, — кажется, людей всегда убивают по ночам, в таких вот глухих местах...
Потом он вспомнил о змеях и сообразил, что более подходящее место, чтобы тебя ужалили, найти трудно. Его фантазия разыгралась, и он уже видел себя самого, как он всю ночь лежит среди дюн, распухший и посиневший от яда, не в силах двинуться.
Тут он нечаянно задел ногой мешок — мешок откатился на несколько футов, то, что было внутри, загремело, затарахтело, и Билли, забыв все другие страхи, затрясся от неподдельного ужаса.
.Только твердая уверенность, что ему попадет от отца, помешала Билли броситься наутек.
Когда яма была уже достаточно глубока, он развязал мешок и. стал осторожно одну за другой вынимать кости и класть их на дно. Прежде чем положить сверху череп, он поднял его и бережно подержал в руках. Потом, собрав остатки мужества, засыпал все песком и кинулся через рельсы к велосипеду.
Веселый шелест шин по темной дороге и ровный свет фонарика немного успокоили его, и, одолевая долгий подъем к предместью, где они жили, он снова и снова повторял про себя: «Спорим, никто из нашего класса не решился бы на такое... Спорим, никто из нашего класса не решился бы на такое...»
— Сто раз говорил я тебе, — сказал отец, — сто раз говорил — надо приходить домой засветло. Вот и оставайся без обеда, —сказал он, и это были не пустые слова.
Дан тоже не посочувствовал брату. Он давно уже поел, но все еще хвастал пойманной рыбиной.
Только мать, видно, ему обрадовалась.