МЭРРЕЙ ГИТТОС
киных вещей. Все это время она сидела в полной боевой готовности на краешке стула и зорко следила за тем, что творилось в сарае. Не все ей было по вкусу. Бабке не понравился маленький человечек, который вошел в зал и встал поблизости от сержанта полиции. Коротышку этого звали Сопливый Джонс. Он заработал такое прозвище потому, что всегда был будто простужен. Заговоришь, бывало, с ним, а он никогда глаз не подымет, только уставится тебе в пупок да носом шмыгает. Потом утрет нос манжетой — она у него стала жесткой, как доска, и что-то проблеет в ответ. Говорят, родная мамаша так напугалась, когда увидела его в первый раз, что тут же вскочила на свою метлу и улетела.
— Симпатичный паренек, ничего не скажешь, — заметил я с усмешкой. — Он что, шахтером был?
Чарли засопел, но не утер нос манжетой.
— Шахтером? — отозвался он. — Сопливый спускался в шахту, это верно. Ему там дали работу. И платиликак шахтеру.
•— Так и есть, шахтер! — закричал я.
— Черта с два! Он был легавый, хозяйский прихвостень, штрейкбрехер, все что угодно, но только не шахтер!
— Ага, понимаю, — сказал я.
•— Ав зале случилось вот что. Сержант полиции высмотрел качалку, и все его мозоли сразу заныли, — подавай им качалку. Как и дед, он всегда мечтало качалке, но на жалованье полицейского далеко не уедешь — только и радостей, что кружка пива да иногда ставки по маленькой. Он ничего не знал и знать не хотел о профсоюзах, знал только, что не желает никаких беспорядков, не желает разбирать, кто прав, кто виноват, потому что это ровным счетом ничего не значит, и если начнется какая-то заваруха, то усмирять надо всех подряд. Он жалел, что не ушел из полиции, когда еще был простым полицейским, — ведь сейчас, когда он дослужился до сержанта, ему уже не уйти. Продал душу за несколько лишних монет в неделю. Птичьего молока он не хотел. Он хотел эту качалку. Но как заполучить ее? Деньги у него были при себе — на качалку вполне хватит, •— но полицейский на посту не имеет права участвовать в аукционе.
— Выручил Сопливый? — спросил я.
— Ах ты умница. — Чарли смерил меня добродушным взглядом. — Догадался-таки. Сопливый как раз вошел в зал. Сержант знал — не годится разговаривать с ним на виду у всех, но ему до смерти захотелось эту качалку, и он боялся ее упустить. Он кивком подозвал Сопливого и, почти не раскрывая рта, дал ему понять, чего хочет. И Сопливый согласился выкликнуть за него цену.
—