МЭРРЕЙ ГИТТОС
Если б только не эта смертельная усталость.
Если б только Джим был рядом.
И Гарриэт крепко уснула.
Она проснулась, брезентовая крыша над головой была уже натянута, а в печурке горел огонь. В дверях стояла давешняя женщина с младенцем на руках и улыбалась. Фредди карабкался к матери на колени, и она поняла, что ее разбудил он.
Повернувшись к ней спиной, Джим поддерживал огонь. Он быстро обернулся, и Гарриэт увидела на его подбородке знакомую однодневную, синеватую актину.
— Здравствуй, Джим, — сказала она.
— Здравствуй, родная, — с нежностью ответил он. — Значит, ты все-таки добралась к нам?
МУЗЫКАНТ
— Так ты полагаешь, я умею играть на этой штуке,да? — Осторожно, но с презрением Энди нажал на педальбольшого церковного органа. — Что ж, пожалуй, умею —немного. Но я расскажу тебе, как я едва не стал настоящим музыкантом.
Вечерние тени окутали мраком церковные скамьи; высокий свод простер вверх деревянные пальцы, стиснув концы их в безмолвной молитве. Тень от кустов перечной мяты падала сквозь цветные оконные стекла и ложилась пятнами на лицо Энди, то скрывая, то являя взору его насмешливо-печальные черты. Энди сидел на стуле органиста, откинувшись на спинку.
— В Ваихи, откуда я родом, в тысяча девятьсот двенадцатом году была большая стачка. Теперь почти все ужезабыли об этом, но тогда о ней писали на первых страницахгазет. Мне было всего пятнадцать лет, и сейчас я помню только те события, которые повлияли на мою дальнейшую
судьбу.
Мне не хочется вспоминать всю эту длинную историю, но все-таки придется вначале рассказать, как мы тогда жили. Мой отец занимался в ту пору изготовлением зонтов. Держал маленькую лавчонку, в которую вроде никто никогда и не заходил. Вот и доходило до того, что хоть ешь эти самые зонты.