МЭРРЕЙ ГИТТОС
«Не зря ты спрашиваешь, — подумала она, — сколько пришлось поволноваться, прежде чем ты согласился хоть чем-то помочь мне. Пора бы уж назначить тебе пенсию. А то совсем в ледышку превратился».
И ответила:
— Нет, спасибо.
Смотритель, казалось, был не прочь зайти в комнату и поболтать, но из приоткрытой двери тянул сквозняк. Гарриэт стало холодно, Ъна нахмурилась, и, погрустнев, он ушел.
Младенец жадно припал к бутылке. Маленький мальчик, громко глотая, пил из чашки, от теплого молока на щеках его появился румянец. Потом дети заснули — младенец у матери на коленях, Фредди она обхватила левой рукой. Она прислонилась головой к стене и закрыла глаза. Но спать нельзя, не то пропустишь поезд. Только сейчас поняла она, как ей хочется пить. Она была так рада, что достала детям молока, и так спешила, что отказалась выпить чашку чая.
Странно как-то получается, — думает она. — Работаешь много месяцев, стараешься, чтоб в доме все было как надо и чтоб дети были сыты — Джим ведь бастует вместе с остальными. Потом снова работаешь не один месяц, пока он пытается найти работу в Окленде. Неделю за неделей приходит он домой и говорит тебе, что Билл Мэсси опять подвел его под увольнение. Устроился на работу, и в тот же день его уволили. Не сдаешься и тогда, когда он уезжает из города, чтобы найти работу в провинции. Не сдаешься, пока не приходится продать все, что еще уцелело, чтобы отправиться к нему, и вот... наверно, из-за этого переезда в Таумарунуи... Даешь ребенку грудь, а в ней нет молока, это в первый раз. Ты слишком расстроена. А потом тебя еще сильнее угнетает мысль, что ты расстроена, ведь такого с тобой еще никогда не случалось.
Но расстроена ты или нет, а молоко ребенку все равно нужно, а где его раздобыть в этот поздний час, когда кругом непроглядная тьма и ты сидишь на железнодорожной станции? Потом тебе приходит в голову, что можно остановить встречного молочника и купить у него немного молока, пускай даже оно холодное. Он не откажется уделить немного ребятишкам.
И ты говоришь Фредди, что оставишь его на несколько минут, — пойдешь поискать молока, и пусть он приглядит за маленьким, с собой ты их взять не можешь — на улице слишком холодно. И он смотрит на тебя, и кажется, сама ты сейчас заплачешь, — он ведь совсем еще маленький, и ему очень страшно остаться одному в незнакомом месте. Ты уверена, говоришь ты ему, он будет молодцом — мама ведь скоро вернется. А он ничего не отвечает, только смотрит тебе вслед большими круглыми глазами.