МЭРРЕЙ ГИТТОС
Но хозяйка не смутилась.
— Мучит бессонница? Надобно глотнуть коньячку —и все тут. Стоит мне немножко пригубить, и я сплю какубитая. Угостить вас?
В разговор робко вмешался третий голос:
— Что-нибудь случилось? Я слышу, здесь разговаривают.
Неслышно, как тень мелькнувшей улыбки, к ним приблизилась миссис Гринслейд. Для нее ночь и темнота были привычны. Давно ослепнув, она жила в этом доме одна, вслушиваясь в каждый звук и узнавая все на ощупь. Раньше всю тяжесть несчастья слепой несла на себе ее дочь, но несколько лет назад она умерла. Лишившись этой опоры, миссис Гринслейд не признавала никакой другой. Она отказалась жить в институте для слепых. Мать не могла простить дочери ее смерти —столь тяжкого греха ослушания.
— Это вы, миссис Робинсон? — прошелестела она еле слышно. — И тут кто-то еще.
— Да, тут мистер Флет, — откликнулась хозяйка.Миссис Гринслейд вытянула тонкие пальцы и вцепилась в мягкую руку миссис Робинсон.
— Уж не пожар ли у нас?
Каждую ночь миссис Гринслейд снились пожары, уничтожавшие дом, в котором она жила.
— Да нет же! —взорвался старик. —Ничего ^не слу*чилось. Совсем ничего. Отчего вы не ложитесь?
И он, поскрипывая половицами, направился к лестнице. Щуплая фигура его так и дышала возмущением.
— Он ушел? — спросила миссис Гринслейд.
— Ага, —задумчиво отозвалась миссис Робинсон. — Спустился по лестнице.
— Что ему там понадобилось в ночную-то пору?
— По-моему, он вышел во двор.