МЭРРЕЙ ГИТТОС
рами его посадили в тюрьму за нарушение общественного порядка.
Вскоре после этого черная собака заболела. Кэти приметила, что собака почти все время лежит не двигаясь и ничего не ест. Кэти взяла ее в дом и устроила ей постель в углу на кухне. Она согревала черную собаку грелкой. Выбирала для нее самые лакомые куски, отказывая себе и детям. Но все было напрасно.
В тот день, когда Артур вернулся из тюрьмы, черная собака в последний раз ухмыльнулась ему своей глупой ухмылкой, — на это ушли ее последние силы, — и испустила дух. Опечаленный Артур похоронил черную собаку в саду за домом.
Некоторые говорят, что черная собака умерла, не выдержав разлуки с хозяином. С собаками это бывает.
Но Артур Бэтт написал на желтом камне так:
Покинула этот мир
21 декабря 1912 года.
Умерла оттого, что укусила штрейкбрехера
НА ПРИВЯЗИ
Старик неподвижно сидел у окна, попыхивал трубкой и упорно смотрел во двор дома, где он снимал комнату. Сквозь щели поломанного забора зимнее солнце посылало во двор усталые лучи, и они ложились как блеклые, забытые кем-то шали на ржавые консервные банки, валявшиеся вдоль всего забора. Дым от трубки старика то поднимался прямо вверх, то, внезапно подхваченный сквозняком, загонявшим его во все углы маленькой комнатки, ощупывал каждую трещину и дыру в пожелтевших обоях, словно пальцы шаловливого ребенка. Никакого движения, даже часы не тикали.
Внизу, в углу двора стоял черный, некогда горделивый петух. Он стоял неподвижно, великолепная голова его склонилась набок, ярко-красный гребень безвольно повис, как поверженный флаг, тусклые перья торчали во все стороны. Весь день старик наблюдал за петухом и только дважды сделал маленький перерыв: вышел из комнаты, чтобы поесть, —сначала он ел пирог, а позже тушеные бобы. Утром он видел, как петуха принесли во двор, привязали за ногу к столбу и оставили там без корма отражать атаки маленького бродячего терьера, отчего земля вокруг пленника покрылась петушиными перьями.
Но вот трубка у старика погасла, и, с трудом поднявшись со стула —за пятьдесят лет плавания по морям тело его совсем одеревенело, —он выбил о подоконник трубку,