МЭРРЕЙ ГИТТОС
Значит, бабке грозила беда, а она и не подозревала, — заметил я.
— Выходит, что так, — согласился Чарли. — Но кое-какие подозрения у нее уже были. Стоило взглянуть на Сопливого, и сразу появлялись подозрения. А если Сопливый стоял около полицейского, то от подозрений и вовсе не было покоя. Люди потом уверяли, что на бабкиной голове каждый волосок встал дыбом.
— И когда аукционист добрался до качалки, представление началось, — сказал я.
— Что ты торопишь меня? — недовольно спросил Чарли. — Да, качалось. Аукционист объявил, что продается качалка, и дед предложил свои неизменные шесть пенсов. К этому времени аукционист вошел в роль и действовал куда увереннее. Только он добрался до середины заученной
фразы: «шесть пенсов, шесть пенсов, кто больше, продано», — как Сопливый вдруг проблеял':
— Даю шиллинг.
Всех как громом сразило. Аукционист выпучил глаза, простонал, утер взмокший лоб, а затем, словно его вдруг осенило, добормотал свою фразу до конца, будто и не слыхал Сопливого. Но Сопливый не медлил. Он громко повторил свою цену, теперь он уже не блеял, а визжал на весь зал. Снова гробовое молчание. Сопливый утер манжетой нос. Аукционист разинул рот и посмотрел умоляюще на деда. Дед не знал, как быть. Если он даст больше шести пенсов, то сыграет на руку третейскому суду. Если же не даст — упустит качалку. Потом дед говорил, будто перед ним встал гигантский призрак бабки, и он дал шиллинг и шесть пенсов. Представляешь, что тут было?
— Еще бы! — сказал я.
— Аукционист снова попытался прикрыть торг, однако Сопливый открыл рот и, наверно, дал бы больше, но тут что-то очень твердое и острое придавило ему ногу. Это был каблук бабкиного башмака. Она скользнула как ртуть сквозь толпу и придвинулась к Сопливому. Сопливый взвыл, словно раненый зверь. Этот неистовый вой сбил аукциониста с толку, и он упустил время. Сопливый очнулся и опять открыл рот. Но на этот раз бабка действовала точно. Кончиком зонта она ткнула его под ложечку, и коротышка с душераздирающим воплем свалился в объятия сержанта полиции. Аукционист, чуть не в истерике, объявил, что качалка продана — деду.