МЭРРЕЙ ГИТТОС
Меня вдруг осенила догадка, и я сказал Чарли, что пристав, наверное, отобрал бабкину качалку. Несколько неохотно Чарли согласился со мной.
— Но только после схватки, — добавил он. — Мнерассказывали, что в тот день пристав сразу поседел и, вернувшись в контору, тут же подал в отставку. Я не утверждаю, будто так оно и было. Но, зная бабку, можно этомуповерить. Вначале она его просто не впускала в дом. Когдапристав в пятнадцатый раз пригрозил позвать полициюи она поняла — он так и сделает, бабка впустила его, нозаявила, будто потеряла ключ от гостиной, а окно там закрыто изнутри на засов, и она бы скорее умерла, чем согласилась работать судебным приставом. Пристав отправился в сарай за каким-нибудь орудием, которым можнобыло бы взломать дверь, и бабка заперла его там на ключ.Пока он выбирался из сарая, она перетащила все самыеценные вещи из гостиной в спальню. Когда пристав появился в гостиной, он увидел там одни голые стены, а вдверях спальни стояла бабка с кочергой наготове. Неизвестно, чем бы все это кончилось, но тут пришел дед и велел бабке утихомириться.
Я засмеялся.
— Ай да женщина!
— И все равно, — продолжал Чарли, — она не выпускала качалку из рук. Однако дед велел бабке отдать качалку.
Я сказал Чарли, что, на мой взгляд, дед его просто слюнтяй.
Но Чарли покачал головой.
— Видишь ли, профсоюз обдумал заранее, как выручитьмебель. Разумеется, бабка об этом ничего не знала. Планбыл хоть куда.
— Ну и как же они порешили? — спросил я.Чарли ответил, что расскажет, но поспешность портит
хороший рассказ и не лучше ли мне набраться терпения? Я покачался в качалке и просил его продолжать.
— Бабка не жалела красок, когда описывала зал, кудасвезли на аукцион всю мебель.
Чарли умолк, потом продолжал:
— Зал помещался в ветхом, дощатом строении — бывшей конюшне. Казалось, внутри бродят призраки лошадей,а если шел дождь — что случалось довольно часто, — токонюшней и пахло. Снаружи сарай покрывала лишь такраска, какую наложили на него время и непогода, а заржавевшая железная крыша провисала как гамак. Вдобавок сарай покосился самым угрожающим образом и не разваливался лишь потому, что, по словам жителей, его поддерживали взявшиеся за лапки термиты.