МЭРРЕЙ ГИТТОС
словно прилив, растекалась по вороту его рубашки. Я изо всех сил прижимался к забору, моя собственная кровь клокотала. Когда они повели раненого мимо меня по улице, я узнал его. Меня словно в сердце ударили, я не мог перевести дыхания и только судорожно всхлипывал. Это был Фред Ивенс.
Позже я узнал, что толпа набросилась на Фреда Ивенса, его колотили дубинками и топтали ногами. Кто-то выстрелил из пистолета и ранил полицейского. Толпа решила, что виноват Ивенс. Но у Ивенса никогда не было пистолета, а кое у кого в толпе оружие было.
Ни тогда, ни потом я ни словом не обмолвился отцу. Он меня там не заметил, и поэтому тоже мне ничего не рассказывал. Отец вообще не рассказывал, где он бывает. Любил держать в тайне то, что он называл своими «делами».
Вечером следующего дня он пришел домой с новеньким футляром. Глядя на меня с усмешкой, он положил футляр на стол и велел мне открыть его. Меня не пришлось просить дважды. Дрожащими пальцами я отстегнул застежки и откинул крышку. И там была она. Что за красавица! Такая скрипка мне никогда и не снилась. Я и мечтать-то о такой не смел.
Мы все трое с восторгом глядели на скрипку. И тут, когда я не дыша, робко протянул к ней руку, что-то, очевидно, промелькнуло в голове у отца; он обернулся к матери и произнес:
— Мне только что сказали, что Фред Ивенс умер.Слезы выступили у меня на глазах, и я почему-то отдернул руку от скрипки.
— Господи, — прошептала мать, и я увидел, что онаогорчилась. — Бедняга. Он был такой хороший.
Наверное, отец уже раньше рассказывал ей о том, что случилось, хотя, может быть, и не все. Он быстро, и резко бросил:
— Нечего ему было связываться с этими красными.
Я не смел утереть слезы: я чувствовал, что отцу не понравится, если он увидит, как мне жаль Фреда Ивенса.
— Какой позор, бедный Фред, —скорбно сказаламать. — И ведь все эти годы его скрипка была у нас.
Потом она спросила отца, где он раздобыл денег на новую скрипку. На лице отца появилось самодовольное выражение, словно он жалел всех, кто не был таким умным, как он.