МЭРРЕЙ ГИТТОС
Когда Джим уезжает в глубь страны, ты надеешься,что уж на этот раз он найдет работу, и он действительно находит ее. И ты надеешься получить от него немного денег к концу первого месяца, но он пишет, что жалованье у него отобрали в счет уплаты за лопату, кирку, резиновые сапоги и прочее снаряжение. Значит, пройдет еще целый месяц, пока ты сможешь поехать к нему.
В Окленде ты садишься на поезд в надежде, что поступаешь правильно. Ну место ли для маленьких детей лагерь в зарослях? Сердце разрывается на части — ради детей хочется остаться в цивилизованном мире, — и так хочется быть с Джимом.
А тут еще Эми Бруэр — ее Том, как и Джим, работал в порту, а сейчас тоже не может найти работы. И Эми приходится также туго, как и тебе, только она говорит, что уж если ей придется подыхать с голоду, так уж лучше тут, в Окленде, чем где-то там, за тридевять земель. Flo она приходит проводить тебя, и плачет, и все твердит, что она уверена — у тебя все будет хорошо.
Сейчас праздник, и поезд переполнен. Ты надеешься, что Фредди будет вести себя хорошо, потому что сама изнемогаешь от жары и сомнений, не зная, как быть: может, сойти на следующей станции и вернуться домой?
Но Фредди первый раз в жизни едет в поезде и все время пристает с вопросами. Он расспрашивает даже о пассажирах, просто ужас, что он спрашивает: «Этого дяденьку тошнит, да?» — а тот просто-напросто пьян. В конце концов ты теряешь терпение и кричишь на него, и он ненадолго умолкает. А потом вопросы сыплются снова, на этот раз уже громким шепотом, который привлекает всеобщее внимание.
Сколько часов это продолжается? Восемь, девять, десять. Часов или лет? Станции, облитые желтым светом, выскакивают из темноты... маленький капризничает... Фредди пристает с вопросами, жалеешь, что ты не осталась в Окленде...
Остается только надеяться.
Смотритель станции в Онгуру одобрительно повел бровью, когда с поезда сошла хорошенькая молодая женщина с двумя детьми.
—