ДЖОЙС ЮЭН
Извини, сынок. Уилки работал у меня раньше. А я предпочитаю работников, которых знаю.
Подрядчик доверительно сказал людям:
— Очень жаль, ребята, но ничего не поделаешь. Ужповерьте мне, не велико счастье в наши дни быть подрядчиком.
Чей-то голос с горечью произнес:
— Да, плохо ли работать пять дней в неделю!
Уилки протиснулся вперед и пошел за подрядчиком. Маленький отряд повернул и зашагал по дороге.
Теперь на душе у всех было легче, спокойнее. Под лучами закатного солнца они неторопливо брели обратно. Некоторые останавливались, скручивали папиросы, и остальные замедляли шаг, поджидая их. Твой отец поделился сандвичем с тем самым человеком, враждебного взгляда которого он избегал в автобусе. Теперь, по крайней мере, можно было смотреть в глаза друг другу. Парнишка тащился позади, и все, словно сговорившись, не обращали на него внимания. Кое-кто из тех, что постарше, решил на обратном пути сесть рядом с ним в автобусе, чтобы подбодрить его. Никто из них — ни тридцатилетние, ни сорокалетние, ни пятидесятилетние — не осуждал этого парнишку, которому было всего двадцать два. Он, видно, кончит где-нибудь в рабочем лагере для холостяков. Не осуждал никто и Уилки, которому, вероятно, будут платить не по нормальным расценкам, а как на общественных работах — по восемь шиллингов в день, но все-таки за пять дней в неделю. Для Уилки бремя жизни стало немного полегче...
Хильда Бейкер задумчиво умолкла.
— Ну? —спросила Кэрол.
— Вот и все. Они сели в автобус и вернулись в город. Что они потеряли? Потратились на проезд в автобусе. И
главное, уважение к себе потеряли. Человек меняется, когда ему приходится вступать в борьбу со своими братьями.
— Это все он тебе рассказал? — тихо спросила девушка.
— Не все. Я это знаю, потому что нельзя жить с человеком рядом и не знать его душу. Ну а теперь иди приляг,у тебя был трудный день.
Выходя из кухни, Кэрол удивленно посмотрела на мать. Подумать только, сколько ей пришлось пережить.