ДЖОЙС ЮЭН
Мать посмотрела на побледневшее лицо сына. Вид у него был такой, словно она его ударила. Ей показалось, что прошло бесконечно много времени, прежде чем 'ей удалось взять себя в руки.
— Извини меня, может быть, на следующей неделе. На этой неделе я просто не выкрою. Сегодня мне надо ехать в город покупать Маурин ботинки. Свет ведь не перевернется оттого, что у тебя не будет значка, правда?
— Нет, просто дело в том, что ребята избрали меня главным в нашей группе. — И он нагнулся и поцеловал мать в щеку. — До вечера.
Он ушел. Главный, главный, с горечью подумала она. И тут вспомнила, как Джим с гордостью похлопывал по спине старшего сына, смеялся и приговаривал: «У нас-то в доме главная мама, так что ты берегись!» Она постаралась отогнать гнетущее чувство беспомощности и занялась маленькой Сандрой. Та уже собралась и стояла молча, глядя широко открытыми глазенками и держа в руках свою смешную маленькую школьную сумку.
— Все, Сандра, можешь идти. Я помашу тебе с балкона.
Покончив с обычным ритуалом прощания, мать проследила, как девочка наискосок пересекла дорогу; ей и в голову не приходило, что Сандра шла и что-то грустно бормотала себе под нос. У Сандры была своя забота. Как она скажет доброй старенькой мисс Смайс, что не принесла девяти пенсов за новую красивую коробку цветных карандашей? Ведь мисс Смайс сказала: «Сандра, ты не забудешь попросить у мамы деньги на цветные карандаши? Или мне лучше написать маме записку?» Сандра сказала: «Нет, мисс Смайс, я не забуду». Да она и помнила. Она собиралась попросить маму после Маурин, а потом после Билли, а потом после Кеннета, а потом; ей расхотелось просить, и поэтому ей придется сказать мисс Смайс, что она забыла, а это уж будет большущая-пребольшущая ложь.
Однако, когда в классе мисс Смайс подошла к ней и, улыбаясь своей доброй улыбкой, спросила:
•— Сандра, ты не дала мне девять пенсов. Ты что, забыла? — Сандра посмотрела куда-то вдаль и ничего не ответила.
— Я вижу, что ты забыла, милочка. Я напишу маме записку.
•— Нет.
—