ДЖОЙС ЮЭН
чистый, аккуратный, сразу было видно, что живут в нем богатые люди. Можно сказать, это был родной брат генерал-губернаторской резиденции. Только я тихонечно постучала в дверь — тук-тук, — как на порог выскочила Глюкоза, докторова жена. Она улыбалась от серьги до серьги и так вцепилась в меня, словно я была большущей жемчужиной, которую она выискала на дне морском. Помимо прочего, на ней были коротенькие шорты в горошек, волосы подкрашены розовым, и вообще она была очень хорошенькая. Я прикинула, что она примерно моего возраста, может, на год старше или младше. Она же, я заметила, прикинула, что я в возрасте ее матушки. Долги, они, знаете,прибавляют морщин. Кухня у Глюкозы была что картинка в журнале, ради такой вот кухни я все покупаю лотерейные билеты, авось повезет. Только что кругом было видимо-невидимо навалено грязной посуды. На полу вопил младенец, гудела стиральная машина, телефон звонил. Настоящий сумасшедший дом.
— Видите, как я в вас нуждаюсь, — крикнула Глюкоза, побежала к телефону и взяла трубку. Затем она сообщила какой-то миссис Портер, что она узнала от доктора, как той следует принимать пилюли: четыре зеленых утром, две черных днем и шесть оранжевых вечером, и пусть, пожалуйста, приходит к доктору через неделю. Я про себя пожелала, чтобы у миссис Портер была глотка пошире. Наконец в доме стало потише, и Глюкоза дружески разъяснила мне мои обязанности. Я должна была убирать эту часть дома — кухню, веранду, ванную, уборную, прихожую, а также кое-что гладить и еще кое-какие пустяки. Она сказала мне, что просто сбивается с ног: отвечает на телефонные звонки, приглядывает за ребенком, убирает наверху да еще делает покупки. Она сказала, что по утрам прежде всего следует вымыть грязную посуду от вчерашнего обеда и ужина. Я взглянула на ужасные бесхвостые останки рыбы, пристывшие к тарелке, на недоеденную котлету и тут же согласилась. Она сказала мне, что посуды не всегда так много, только когда у них бывают гости. Она сказала, что ей нравится, когда линолеум натерт до блеска, окна сияют, а холодильник размораживают еженедельно. Я взяла на руки малютку и извлекла у нее изо рта кусок ветчины, которым она чуть не подавилась, показала его Глюкозе и подтолкнула ее к дверям.
— Теперь я знаю, что мне делать, — сказала я ей, — положитесь на меня.
— Вы прелесть, — сказала она мне и улыбнулась приятельской улыбкой. — Я уверена, что мы с вами поладим. В половине одиннадцатого я спущусь вниз и приготовлю вам чаю.
Так вот, она ушла, а я взялась за дело и вымыла и начистила все, словно на корабельной палубе. Мне казалось, что я капитанша на «Квин Мэри», столько кругом было нержавеющей стали, а всяких сбивалок, электрических кофейников и мясорубок столько, что я почувствовала себя элект