ДЖОЙС ЮЭН
В ПОИСКАХ РАБОТЫ
Сидя в старом плетеном кресле, вплотную приставленном к открытому окну, без рубашки и ботинок, Фрэнк Бейкер все еще никак не мог прийти в себя после душного утомительного дня. На полу у его ног лежала вечерняя газета и стояла чашка остывшего чаю, но он до них не дотрагивался. Он вздохнул, выпрямился, вытер потную шею, снова вздохнул и опять откинулся на спинку кресла.
Его жена, Хильда, отодвинула свой стул подальше от стола; дряблое лицо ее было влажным от пота, седые локоны распустились и повисли; она глядела с виноватым видом то на свои босые ноги и валявшиеся рядом домашние туфли, то с нетерпением — на часы, то с тоской —на гору грязной, оставшейся от обеда посуды. Наконец она заставила себя встать со стула, дотащилась до плиты, подбавила кипятку в кастрюлю, накрытую тарелкой, вздохнула, еще раз взглянула на часы и снова уселась на место. Фрэнк Бейкер с усилием повернул голову и улыбнулся жене:
— Ты, верно, устала сегодня, мамочка!
— Ох, Фрэнк, такая жара, что двигаться трудно. А на себя-то посмотри, посмотри на себя! На кого ты похож!
— Такой духоты, как сегодня, мне кажется, еще не бывало. Мы почти не работали. Такая жара, что молоток изрук падает. И что это Кэрол задерживается?
В голосе Хильды прозвучало желание защитить дочь.
— Понять не могу, но ты ведь знаешь, какой у нее сегодня день, и... —Тут оба, услышав знакомое постукивание каблучков на асфальтовой дорожке под окном, улыбнулись и выжидательно выпрямились.
— Привет! Извините, что опоздала. Ну и расскажу я вам! Господи, да у вас замученный вид, но я все-таки вас поцелую!
И девушка, взмахнув яркой цветастой юбкой, смеясь и пританцовывая, запечатлела на влажных лбах родителей по поцелую. В белых перчатках и белых туфельках, в строгой белой шляпке, оттенявшей ее нежное лицо, она казалась королевой — свежей и юной.