ДЖОЙС ЮЭН
Ваш тон, миссис Литтлджон, — сказал он мне, — оставляет желать лучшего.
— Так же как и поведение некоторых людей, доктор, — сказала я ему и с достоинством вышла из кабинета.
Когда Гарри в тот вечер спросил меня, как идут дела у труженицы, я ему сразу все выложила.
— Плохо. Я уволилась.
— Уволилась! Как же это?
— Слишком грязная работа, — сказала я ему.Я думала, что он лопнет от смеха.
— Пожалуйста, перестань! — набросилась я на него. —Нечего посыпать раны солью.
А этот нахал подхватил меня на руки, куснул легонько за шею и хохочет:
— Крошка, да ты меня уморишь!
Так вот, мистер, как, прочитали вы мои мысли на расстоянии? Ага, моя остановка. Пора выходить. Пожалуйста, уберите ноги. Вспомните обо мне, когда будете жевать сегодня сандвичи, — может, это я намазала их маслом. Дайте дорогу маленькой женщине в цветастом платье!
ФЕВРАЛЬСКИЙ РАССКАЗ
В мятом выцветшем халате мать стояла у низенького стола и работала, как на конвейере, — перед ней лежал хлеб, сырное масло, ореховое печенье, бумажные пакеты, яблоки и вощеная бумага. Время от времени она переступала с ноги на ногу и сильнее запахивала халат, словно хотела упрятаться от все нараставшей утренней суматохи и шума. А затем, — видно, этого оказалось мало, — она поглубже засунула руку в карман и начала там шарить, будто искала опору и успокоение перед началом полного трудностей дня.
Она посмотрела на часы, не в силах припомнить, то ли они спешат на двадцать минут, то ли отстают на десять, и привычно произнесла:
— Поторапливайтесь, вы сегодня запаздываете. Билли,ты уже почистил ботинки?
Раздраженный вздох позади: