ДЖОЙС ЮЭН
— Лосось? Держи карман шире! Неужто ты до сих пор ничего не уразумел? Ведь надо же, чтоб ты — пропади все оно пропадом, — чтобы ты забыл, чему тебя с пеленок учили, и отмочил такую несусветную чушь! Сколько раз говорил я тебе, что первой настоящей пищей, которую мы запихали тебе в рот, было филе из окуня! Полтора месяца тебе было, и с тех пор ты уж вон какой вымахал! Ты ел самую отборную рыбу во всем Южном полушарии, и вылавливал ее твой собственный папаша каждое рождество, с тех самых пор как ты родился. Скажу тебе больше — ты уж достаточно взрослый, чтобы понимать, что к чему, — я и тебя-то сделал твоей мамаше в рыбачьей лодке, теплой ночкой! А как родился ты, ровнехонько девять месяцев спустя, пришла ко мне акушерка и спрашивает, не надо ли счистить с тебя чешую, перед тем как показать матери. Уж это точно.
Отец разошелся и уж готов был в сердцах продолжать, но тут мне вдруг показалось, что акушерка и впрямь справилась со своей работой, да еще и выпотрошила меня в придачу. Поэтому я сказал, что мне совестно, надо бы мне разбираться в таких вещах, да только с тех пор, как в язык мне впился рыболовный крючок, я стал хуже чувствовать вкус пищи.
Отец вдруг смягчился и снова горестно завздыхал, пробормотав, однако, что лишь балбес мальчишка мог стоять в холодный и ветреный воскресный день, разинув рот, рядом с рыбаком, который забрасывал удочку с Королевской набережной.
«Так не пойдет, — подумал я. — Надо брать быка за рога».
— Пап, — сказал я, — завтра сочельник. Так как, едем мы или не едем?
— Без матери не поедем.
— Но, пап, она ведь сказала: поезжайте себе, удите в свое удовольствие.
—- Послушай, сынок, уж не думаешь ли ты, что все эти годы мы таскались в этакую даль, чтоб только я один получал удовольствие? Я хочу сказать, что когда человек целый год гнет спину на хозяина, ему хочется недельку-другую просто поболтаться дома. Может быть, малость полодырничать. Посидеть, например, задрав ноги на спинку стула и распахнув настежь окна, или еще что-нибудь вроде этого — за что твоя мать все время меня пилит. Но ведь все эти годы