ДЖОЙС ЮЭН
никогда ни в чем не отказывали...
— Не отказывали? А я бы хотела, чтобы он был более... более... Ну, не знаю... Вот ты удивляешься, почему я редко приглашаю подруг. Он... он так близко все принимает к сердцу. И прошлое и будущее, все, все. Я всегда боюсь, что он начнет произносить речи о депрессии, или о том, что молодежь не смыслит ничего, или о том, что надвигается кризис, или что скоро начнутся волнения, или о пороках нашей системы, системы. — Кэрол начала кричать. — Всегда он с чем-нибудь пристает.
— Он пристает, потому что боится.
— Боится? Ему-то чего бояться?
Кэрол шарила в сумочке в поисках платка; заплаканное лицо ее презрительно передернулось.
— Он боится за тебя, Кэрол.
— Перестань, мама. Ты заговорила совсем как он. Послушай, я сегодня получила хорошую работу, и я могла получить и другую—на выбор. Я знаю, что тебе и папе тяжело пришлось во время депрессии, но ведь другие тоже потеряли дом и работу —однако все это уже давно позади. А послушаешь папу — получается, будто он пострадал больше других.
Хильда Бейкер встала из-за стола и начала медленно собирать грязную посуду.
— Уважение к себе —вот что он потерял, — сказала она. — Все дело в этом.
— Ну чего твердить об этом без конца? — вспылила девушка. — Ты слышала, как он только что ругался? А теперь мне хочется прилечь. У меня голова просто раскалывается.
Мать со стуком поставила тарелки на стол.
— Нет, присядь-ка, Кэрол. Я хочу с тобой поговорить.
— Только не сейчас, —сказала девушка. — Честное